34 налога у Эстонии и 348 у Франции: надолго ли у нас самая скромная налоговая система в Европе?

Чтобы понять, что поставлено на карту, нужно посмотреть на другой конец графика. Там – Франция. 348 налогов, собирающих 45,3% ВВП. Причем, как выяснила Счетная палата Франции, львиная доля этого зоопарка – вовсе не крупные системные сборы, а длинный хвост из мелких, узкоспециализированных налогов: сборы на профобучение, сборы для торговых палат, отраслевые взносы, налоги на азартные игры, водные сборы, ядерные налоги, местные сборы на управление землей. Каждый из них когда-то был чьей-то политической победой. Каждый – результат компромисса, который проще было оформить новым налогом, чем встроить в существующую систему.

Французская Генеральная инспекция финансов еще в 2014 году насчитала 192 таких малодоходных налога и рекомендовала большинство отменить. Отменили единицы. К 2025 году Счетная палата пересчитала заново – и обнаружила 243. Налоги, как выясняется, отменять намного труднее, чем вводить.

Германия пошла другим путем. При сопоставимой налоговой нагрузке (42,2% ВВП) у нее всего 60 налогов – и это результат двух системных реформ, а не тридцати лет заплаток. Первая – реформа Эрцбергера 1919-1920 годов, объединившая разрозненные налоговые администрации германских земель в единую систему. Вторая – послевоенный Основной закон, статьи 105 и 106, которые заранее расписали, какие налоги в Германии общие, а какие – местные. Германия не боролась со сложностью постфактум. Она спроектировала простоту заранее, один раз и на восемьдесят лет вперед.

Британия для сравнения сегодня имеет 90 налогов – больше, чем в любой момент времени начиная с 1834 года. Это не революция, а медленное, десятилетиями идущее наслоение: экологический сбор, еще один отраслевой налог, еще один региональный сбор для Шотландии или Уэльса. Каждый по отдельности выглядит разумным. В сумме – это дорога, ведущая в сторону Франции. Просто идти по ней дольше.

Налоговые системы европейских стран формировались столетиями и с учетом исторических предпосылок.

Но не в Эстонии. Наша простота – это в чистом виде продукт девяностых: маленькая, только что родившаяся страна писала налоговый кодекс с нуля, без балласта в виде столетних отраслевых сборов, которые нужно было бы потом долго и болезненно отменять.

Именно поэтому сравнение с французским и немецким кейсом работает для нас не как абстрактная экономическая теория, а как зеркало. Мы уже – живое доказательство главного тезиса британских аналитиков: высокая налоговая нагрузка не требует сотен налогов. Мы доказываем это радикальнее, чем сама Германия. У нас меньше налогов почти вдвое, а нагрузка приближается к средней по ОЭСР.

Но надо понимать, что малое число налогов в Эстонии – это не только эффективность. Это еще и узкая налоговая база. У нас нет прогрессивной шкалы подоходного налога. Нет налога на богатство. Практически отсутствуют налоги на имущество в европейском понимании – по данным Евростата, капитальные налоги (на наследство, дарение, прирост капитала) в Эстонии просто отсутствуют, тогда как во Франции и Бельгии они дают поступления налогов в размере 0,7% ВВП (для Эстонии эти 0,7% ВВП составили бы €280-300 млн в год). Наша простота отчасти означает не «мы все сделали эффективно», а «мы многого просто не облагаем».