Фабрикант из Нымме поставил рога всей Европе и возглавил Банк Эстонии

Дальнейшую карьеру эстонца прервала Первая мировая война: он был мобилизован в российскую армию, но и там сумел проявить себя. Из части в Москве Оскара Керсона отправили в офицерскую школу в Казань. Специализацией Керсона, уже хорошо знакомого с химией, стали боевые отравляющие газы – страшное новшество той войны. По счастью, молодого специалиста отправили не на европейский театр военных действий, где хлор, фосген и иприт уносили жизни тысяч солдат всех наций, а в Центральную Азию. И пока в 1918 году бывшая царская армия в Туркестане переживала распад, эстонец ухитрился сколотить первое состояние. Живя в Ташкенте, он узнал, что цены на верблюжью шерсть в «соседнем» Ашхабаде – 1400 км по суше – сильно отличаются, и хорошо заработал на разнице стоимости ходового товара.

С окончанием Гражданской войны в России и Освободительной войны в Эстонии Керсон сумел наконец вернуться на родину. Но путешествия его на этом не закончились. Правительство в Таллинне оценило знания сына трактирщика о экономике восточного соседа и в 1924 году направило его в Москву в качестве торгового атташе. Эту должность Керсон занимал еще около двух лет. И только в 1927 году он наконец вернулся к предпринимательству, основав технологический стартап, сделавший его знаменитым на родине и за ее пределами.

После советской оккупации Эстонии у Оскара Керсона отняли и предприятие, и дом.

Сначала вилла в Нымме стала детским садом, но здание оказалось слишком просторным для учреждения. И в сентябре 1940 года таллиннские власти решили переселить в здание сирот младшего возраста, до того ютившихся в промышленном районе Таллинна. «Дети дошкольного возраста, которые сейчас находятся на Пярнуском шоссе, 71, в тесных помещениях и в воздухе, испорченном дымом лютеровской фанерной фабрики, нашли бы на сухом, пропитанном сосновой смолой воздухе Нымме, в светлых и просторных помещениях, подходящее место, где они росли бы здоровыми и крепкими, становясь полноценными членами общества», – писала газета Postimees.

«Я считаю, что в пределах своих возможностей исполнил свою долю обязанностей перед родиной и народом. Я достиг всех поставленных в жизни целей: получил желаемое образование, смог принять участие в строительстве молодой экономики своей страны, был деятельным членом общества. В личной жизни я был счастлив, – писал Керсон в одном из последних писем друзьям. – С глубоким чувством удовлетворения оглядываюсь на прожитое и особенно рад тому, что все это происходило на земле предков, в свободной Эстонии. Ухожу с твердой верой в окончательное освобождение родины – так, чтобы эстонский народ снова мог без угрозы трудиться на благо своей страны и самого себя».

Менее чем через девять лет после смерти Керсона Банк Эстонии был воссоздан, уже на территории страны, а не в изгнании. Преемником бывшего промышленника на посту стал Рейн Отсасон, приступивший к реальному восстановлению национальной финансовой системы.